Согласие на использование cookies

Этот сайт использует файлы cookie для улучшения пользовательского опыта и анализа трафика на основании Федерального закона «О персональных данных» от 27.07.2006 № 152-ФЗ. Продолжая использование сайта, вы соглашаетесь на использование файлов cookie в соответствии с нашей Политикой обработки персональных данных. Вы можете настроить свой браузер для отказа от файлов cookie, но это может повлиять на функциональность сайта. При несогласии - покиньте сайт

Пора цветения | Интервью с Рудольфом Бухбиндером

Вторую весну в Филармонии при поддержке компании «ЛенСпецСтрой» проходит концерт звезды классической музыки мирового масштаба, на который зрители приезжают даже из других городов. В этом сезоне таким событием стал шестой концерт абонемента №1 «Юрий Темирканов и его оркестр» - Рудольф Бухбиндер исполнил Первый фортепианный концерт Брамса и Пятую симфонию Чайковского.

Прославленный австрийский пианист, обладатель престижной премии Echo Klassik в номинациях «Инструменталист года» и «Шок года» выступает с лучшими оркестрами и участвует в самых громких фестивалях. В его дискографии более ста записей, том числе полное собрание фортепианных сочинений Гайдна, отмеченное премией Grand Prix du Disque, но в первую очередь его имя ассоциируется с Бетховеном и Брамсом.

Вы отказались от студийной работы и все свои релизы пишете только во время концертов. Объяснили это тем, что процессу в студии не хватает страсти и, самое главное, нервозности. Неужели спустя столько лет на большой сцене вы все еще нервничаете?

Да! Это никогда не превратится в рутину. Более того, чем дольше я играю, тем сильнее нервничаю. Мои стандарты становятся все выше и выше, я должен соответствовать собственным ожиданиям. И «лекарство» от этого найти невозможно.

У вас около ста выступлений в год. Не устаете от такого плотного графика?

Многие мои коллеги и двести концертов в год играют, так что сто – это не так уж и плохо, по одному в три дня.

Особое место в вашем творчестве занимают Брамс и Бетховен. Когда вы поняли, что именно они вам особенно дороги?

О, еще в очень юном возрасте. Мой дебют состоялся, когда мне было лет десять, я был совсем маленьким мальчиком и играл Первый концерт Бетховена. С тех пор он навсегда в моем сердце. Но, конечно, я также исполняю произведения огромного количества других композиторов, от Баха, Гершвина, Рахманинова до современных авторов, которые специально пишут музыку для меня.

Вы даже книгу выпустили «Мой Бетховен — жизнь с мастером». Если коротко, чем ваш Бетховен отличается от Бетховена обычного человека?

Ну, это мой личный Бетховен. У меня тридцать девять полных изданий его сонат для фортепиано. Например, вчера я репетировал сонаты Бетховена, и дома сверял две партитуры – первую и современную. Ошибок, разночтений между ними было очень много. Для меня такие исследования очень увлекательны.

Да, вы известны своим скрупулезным изучением уртекстов и огромной коллекцией авторских партитур и их копий, первых изданий и оригинальных рукописей. Какой экземпляр в вашем собрании самый ценный?

Все экземпляры драгоценны, все любимы. Если я выделю какой-то один, это будет означать, что у меня больше нет права играть что-то другое. Я постоянно пополняю свою коллекцию, и все еще есть очень много партитур, за которыми я охочусь. Некоторые из них практически невозможно найти – например, первое издание Opus 7 Бетховена. Но я еще очень молод, так что, надеюсь, в один прекрасный день мне это удастся. (Улыбается.)

Вы основали масштабный фестиваль в Граффенеге. Чем он выделяется среди прочих европейских музыкальных событий?

Самое важное в этом фестивале – то, что у него нет строгой линии, политики. Каждый играет то, что хочет. Например, в прошлом году один известный пианист – не буду называть его имя – должен был играть Opus 210 Беховена.

За десять минут до концерта он говорит мне: «Руди, извини, я бы хотел сыграть Моцарта вместо Бетховена». Я ответил ему: «Играй, что хочешь, просто предупреди публику». Свобода творца – самое главное в нашем фестивале. И, конечно, заполучить самые лучшие оркестры мира, от Венского, Берлинского, до Петербургского филармонического оркестра и Мариинского.

Вы еще и картины пишете.

Писал. Это было фантастическое хобби, очень важное для меня. Но я закончил с ним.

Почему?

Я перфекционист. Я не был достаточно хорош и решил сконцентрироваться только на своей профессии.

Я знаю, вы любите Босха и Пикассо...

О да, я очень люблю Пикассо. И Босха. Из всех художников мира это мои любимейшие.

Ваши работы были похожи на их произведения?

Может быть, картины Иеронима Босха они немного напоминали. Вообще на меня повлияли многие французские художники. Живопись – одно из главных моих хобби, я обожаю коллекционировать картины и книги о художниках и собрал более двухсот произведений, в основном связанных с музыкой, и огромную библиотеку.

Цикл из тридцати двух бетховенских сонат вы исполнили более пятидесяти раз. Вы готовы играть его вечно или в какой-то момент скажете, что все, хватит?

Только когда умру.