Согласие на использование cookies

Этот сайт использует файлы cookie для улучшения пользовательского опыта и анализа трафика на основании Федерального закона «О персональных данных» от 27.07.2006 № 152-ФЗ. Продолжая использование сайта, вы соглашаетесь на использование файлов cookie в соответствии с нашей Политикой обработки персональных данных. Вы можете настроить свой браузер для отказа от файлов cookie, но это может повлиять на функциональность сайта. При несогласии - покиньте сайт

Бросая вызов диктаторам: советские хиты в исполнении Заслуженного коллектива России

«Наше дело – ликовать, наше дело – ликовать»: Дмитрий Шостакович знал, когда необходимо придерживаться политической линии. После того как его опера «Леди Макбет Мценского уезда» была изобличена в «Правде» как «сумбур вместо музыки», он спрятал свою Четвертую симфонию в стол и сочинил Пятую, которая – по крайней мере на первый взгляд – могла больше понравится Сталину и власть имущим. Ее премьера, исполненная Заслуженным коллективом Республики под руководством Евгения Мравинского, была удостоена получасовой овации. Дело сделано. Но является ли финал симфонии на самом деле триумфальной победой? Или это было зашифрованное неповиновение?

Я слышал этот оркестр, помимо прочих раз, в Бейсингстоке в 1991 году, когда он вновь из Ленинградского филармонического стал Петербургским. У музыкантов был ликующий вид. Чувствовалось, что темная глава прошлого заканчивается. Так что услышать, как этот оркестр играет «творческий ответ художника на справедливую критику» Шостаковича в Royal Festival Hall в эти выходные было действительно чем-то особенным.

Изменилось не только название оркестра. Тогда, в 1991 году, прошло лишь три года, как сердечный и открытый Юрий Темирканов сменил на посту главного дирижера Евгения Мравинского, маэстро с ястребиным взглядом, занимавшего эту должность ошеломительные пятьдесят лет. Четверть века спустя звучание оркестра изменилось. Деревянные духовые не вопят так злобно, медные не столь резкие, но струнные – все 62 – звучат все так же бархатно и пышно. Поскольку медные отказываются брать верх и, несомненно, смягчают своё звучание, властвуют именно струнные. И это может показаться слишком ухоженным для того, кто любит немного больше грязи под ногтями у своего Шостаковича, но, без сомнения, это впечатляет. В марше первой части Темирканов призывал к помпезности, а фаготы хрипло протестовали в Allegretto. Приглушенные скрипки и альты, иссушенные в Largo, доросли до кричащей от боли кульминации.

А затем этот финал. Никакого чрезмерного триумфа: просто повторение ля – 252 касания струны – сыгранное медленно, целенаправленно и упорно. «Наше дело – ликовать» – в самом деле. Это было исполнение, кричащее о том, что свобода самовыражения не может быть подавлена жестокими лидерами.

В указе Жданова 1948 года Шостакович снова был осужден, наряду с Сергеем Прокофьевым и Арамом Хачатуряном, чьи работы были представлены в первой части концерта. Хачатурян старался быть идеальным советским композитором, не ввязываясь ни в какие компрометирующие ситуации. Его ответом на критику было решение написать «народническую» киномузыку и балет «Спартак», премьера которого состоялась в 1954. Из обширной партитуры балета Заслуженный коллектив включил в концерт лишь два фрагмента, в частности знаменитое Adagio.

Прокофьев покинул Советский Союз, но вернулся в Москву в 1936. Именно во время изгнания он сочинил Третий фортепианный концерт, который блестяще исполнила Марта Аргерих. Несмотря на нежелание принимать то внимание, которое Темирканов намеревался обрушить на неё, она казалась необычайно расслабленной, раскачивалась из стороны в сторону и отбрасывала назад свои волосы во время туттийных пассажей, изредка поводя плечами в такт музыке. Игра Аргерих была живой, но словно выкованной из стали, хотя она ни разу не прибегла к приему «ковки» ударных линий Прокофьева. В медитативной четвертой вариации средней части она словно плела фразы из серебряных нитей. Финал смешал чистоту с гневом. Петербургские струнные огрызались и шипели в col legno. Вызванная вновь на сцену, Аргерих сыграла на бис листовскую транскрипцию «Посвящения» Шумана. Это было так лирично, а cantabile так выразительно, что все старались не пропустить ни звука. Сокровенная жемчужина в концерте cоветских хитов.

Mark Pullinger